Рубрики

Интересно

Управление





Архив на категорию: 'Кружок Лоренцо Медичи'

Тема загробных видений разрабатывалась в аналогичном направлении в средневековых литературах и за пределами Западной Европы. Древнерусская литература имеет на эту тему замечательный апокриф «Хождение Богородицы по мукам» (XII в.). На мусульманском Востоке сохранилось предание о видении Магомета, созерцавшего в пророческом сне мучения грешников в аду и райское блаженство праведников. У арабского поэта-мистика XII в. Абенараби есть сочинение, в котором даны картины ада и рая, напоминающие изображение их у Данте.

«Божественная комедия» имеет также и античные источники. Обращение к ним объясняется огромным интересом Данте к античным писателям.

Из античных источников поэмы Данте наибольшее значение имеет «Энеида» Вергилия, в которой описывается нисхождение Энея в Тартар с целью повидать своего покойного отца. Влияние «Энеиды» на Данте сказалось не только в заимствовании у Вергилия отдельных сюжетных деталей, но ив перенесении в поэму самой фигуры Вергилия, изображаемого путеводителем Данте во время странствований по аду и чистилищу. Таким образом, язычник Вергилий получает в поэме Данте роль, которую в средневековых «видениях» (например, в видении Тунгдала) исполнял ангел. Этот смелый прием находит, правда, объяснение в том, что Вергилия считали в средние века провозвестником христианства (на основании вольного толкования одного места из его IV эклоги).

При всем том главным источником «Божественной комедии» являются христианские «видения». Однако их использование у Данте показывает глубокую принципиальную разницу между его поэмой и клерикальной литературой раннего средневековья. Задачей средневековых «видений» являлось — отвлечь человека от мирской суеты, показать ему греховность земной жизни и побудить обратиться мыслями к загробной жизни. Данте же использует норму «видений» с целью (наиболее полного отражения реальной, земной жизни; он творит суд лад человеческими преступлениями и пороками не с целью отрицания земной жизни как таковой, а с целью ее исправления.

Данте не уводит человека от действительности, а, наоборот, погружает человека в нее.

Изображая ад, Данте показывает в нем целую галерею живых людей, наделенных различными страстями. Он едва ли не первый в западноевропейской литературе делает предметом поэзии изображение человеческих страстей, причем для нахождения полнокровных человеческих образов спускается в загробный мир. В отличие от средневековых «видений», дававших самое общее, схематическое изображение грешников, Данте конкретизирует и индивидуализирует их образы.



08 9th, 2011

Рассказ о смерти Беатриче подготовлен рассказом о кончине ее отца и о вызванном ею горе Беатриче. Поэта охватывает предчувствие, что вскоре умрет и его возлюбленная. Он видит женщин с распущенными волосами, которые говорят ему о смерти Беатриче. Тускнеет солнце, дрожит земля, птицы стремглав падают на землю. Поэту представляется, что он видит Беатриче, покрытую белым саваном. Мало-помалу он приходит в себя и успокаивается. Вдруг вбегает один из его друзей, восклицающий: «Что ты делаешь? Ты не знаешь, что произошло?

После нескольких лет тоски поэт встречает какую-то «сострадательную даму», жалеющую его, и на время увлекается ею. Но вскоре поэта охватывает раскаяние; он решает отныне всецело отдаться воспеванию Беатриче. Но для этого нужно долгое учение. Пока же поэт принимает «решение не говорить об этой благословенной до тех пор, пока я не смогу поведать о ней достойным образом». Он будет накапливать знания для того, чтобы сказать о своей возлюбленной нечто такое, чего еще не было сказали ни об одной женщине. Так, конец «Новой жизни» содержит намек на «Божественную комедию», которая представляется ему начинанием, предпринятым для прославлении Беатриче. Образ возлюбленной продолжает вдохновлять поэта в течение всей его жизни и становится фактором, поддерживающим в нем великую идею.

«Новая жизнь» — первая в истории западноевропейской литературы автобиографическая повесть, раскрывающая читателю самые сокровенные чувства автора. Данте дает здесь необычайно тонкий и проникновенный анализ переживаний любящего человека. Вместе с тем в повести немало элементов, унаследованных и от литературы ранги его средневековья. Таковы многочисленные видения и аллегории, мистическая символика числа 9, таинственно сопутствующего всем важным событиям в жизни поэта, и т. д. К концу книги спиритуалистические настроения Данте усиливаются, и его любовь к Беатриче принимает все более мистический характер. Так в конце «Новой жизни» намечается переход к очень напоминающей ее по форме и содержанию второй книге Данте — к «Пиру».



Вслед за реформой школы гуманисты занялись также реформой высшего, научного образования. Италия уже в период раннего средневековья опередила в этом отношении все страны Европы. Первые высшие школы средневековой Европы возникли в итальянских городах. Особенно славились в Италии юридические школы, древнейшая из которых возникла в Болонье в IX в.; она явилась базой знаменитого Болонского университета, старейшего в Европе (основан в XII в.).

Болонские юристы произвели настоящий переворот в изучении римского права, которое они рассматривали как единое право всего латинского Запада, а в последнем видели прямого продолжателя древнего Рима. Эта концепция, называемая «юридическим Ренессансом», сыграла известную роль в подготовке идей Возрождения в целом. Вслед за Болонским университетом в Италии возникло в XIII в. девять университетов, а .XIV в. - шесть, в XV в. - три, а в XVI в. — еще четыре. Эти цифры наглядно показывают рост культуры и научной мысли, огромную тягу к образованию в передовой Италии.

По своей структуре и по содержанию своей работы итальянские университеты отличались от университетов северных стран, руководимых церковью и выдвигавших на первое место богословское образование. Они были организованы по образцу цехов и ревностно оберегали свою автономию от посягательств со стороны церкви и светских властей. На первом месте в них стояло изучение не богословия, а права и медицины, т. е. практических, опытных дисциплин. Увлечение античностью приводит к внимательному изучению научных достижений античного мира. У античных ученых начинают учиться их умению наблюдать природу. Так возрождение античности дает толчок развитию опытных наук, эмансипирующихся от богословия, а также возникновению новой светской философии, опирающейся на достижения античной философии.



Несмотря на значительное разложение феодальное системы в Италии XIII—XIV вв. и на большие успехи ее раннего капиталистического развития, необходимо подчеркнуть, что это развитие происходило в тесном феодальном окружении и совершалось крайне неравномерно в различных частях страны. Наряду с богатыми торговыми республиками (Венеция, Генуя) и промышленными городами (Милан, Флоренция), в Италии был ряд областей с устойчивыми феодальными порядками (Папская область, Неаполитанское королевство). Ни одно из итальянских государств, даже наиболее передовых в социально-экономическом отношении, не могло добиться длительного преобладания над другими. Все итальянские города-коммуны жили самостоятельной жизнью и враждовали друг с другом. Экономическая и политическая раздробленность страны, типичная для феодальной эпохи, являлась главным препятствием плодотворному развитию капитализма, нуждающегося в обширном внутреннем рынке.

Необходимость объединения страны, превращения ее в централизованное государство остро ощущалась всеми враждовавшими между собой в итальянских городах политическими партиями. Этого объединения добивалась в равной мере и дворянская партия гибеллинов.

Ранний расцвет городов повлек за собой зарождение  городской культуры. При этом, однако, наблюдается некоторое запаздывание явлений идеологического порядка по сравнению с процессами социально-экономического развития страны.

Сходное запаздывание явлений идеологического порядка наблюдается также в период позднего Возрождения (конец XV и XVI в.). Хотя в это время в Италии начинается экономический и политический упадок, однако культура Италии достигает своего высшего блеска именно в этот период. Достаточно сказать, что в это время торят величайшие гении итальянского искусства — Леонардо да Винчи, Микельанджело, Рафаэль, Тициан и др. Равным образом и итальянская литература выдвигает в период экономического и политического упадка ряд крупнейших писателей — Ариосто, Макиавелли, Аретино, Tacсо. Все же существует некоторая неравномерность в развитии литературы и изобразительных искусств итальянского Возрождения. Если период расцвета изобразительных искусств падает на позднее Возрождение, то Петрарка и Боккаччо творят в период раннего Возрождения, чем и объясняется наличие большого количества средневековых пережитков в их творчестве.



Родиной европейского Возрождения явилась Италия. Италия была самой передовой страной европейского средневековья. Ее благоприятное географическое положение в центре Средиземноморского бассейна обеспечило ей раннее развитие посреднической торговли между Западной Европой и восточными странами. Эти торговые сношения с Востоком вызывали быстрый рост городов, которые первыми в Европе освободились от власти феодальных сеньоров и создали самоуправляющиеся коммуны с республиканским образом правления. Номинально итальянские города-государства обычно признавали пал собой власть папы или германского императора, но фактически им удавалось добиться независимости и обеспечить себе полную политическую самостоятельность. Образование городских коммун начинается на севере Италии в XI в. и заканчивается уже в XIII в.

Свободные города-республики Италии становятся первичными центрами товарно-денежного хозяйства. В них рано начинает развиваться производство, рассчитанное на внешний сбыт, которое принимает в некоторых городах северной Италии (Флоренция, Милан) уже в XIV в. капиталистический характер. Сказочно быстро накопленные купеческие капиталы частично также вкладываются в производство. В итоге итальянский купец зачастую превращается в промышленника-капиталиста, а промышленник— в купца. Развитие заморской торговли вызывало также рост ростовщического капитала, торговли деньгами, которая в Италии, тесно связанной с папской столицей— Римом, принимала форму широко развернутых банковских операций. При этом ростовщический капитал нередко сливался с купеческим и промышленным капиталом, содействуя росту капиталистического производства.

Отмеченные процессы экономического развития Италии вызвали значительные изменения в социальной структуре итальянского общества. Наиболее важным из этих изменений были насильственная «урбанизация» (переселение в город) феодалов и освобождение крестьян от феодальной зависимости, происшедшие в Италии раньше, чем во всех других странах Европы. Маркс говорит об этом: «В Италии, где капиталистическое производство развилось раньше всего, раньше всего разложились и крепостные отношения. Крепостной освобождается здесь прежде, чем он успел обеспечить за собою какое-либо право давности на землю. Поэтому освобождение немедленно превращает его в поставленного вне закона пролетария, который к тому же тотчас находит новых господ в городах, сохранившихся по большей части еще от римской эпохи». Раскрепощение крестьян вызывалось потребностями развивавшейся промышленности, которая во Флоренции приняла в XIII—XIV вв. типичные формы мануфактурной и домашней промышленности.



Классическую характеристику эпохи Возрождения и типичных для нее деятелей дал Энгельс. Он писал: «Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености. Люди, основавшие современное господство буржуазии, были всем, чем угодно, но только не людьми буржуазно-ограниченными. Наоборот, они были более или менее овеяны характерным для того времени духом смелых искателей приключений. Тогда не было почти ни одного крупного человека, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех или пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества... Герои того времени не стали еще рабами разделения труда, ограничивающее, создающее Однобокость влияние которого мы так часто наблюдаем у их преемников. Но что особенно характерно для них, так это то, что они почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются, кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим вместе. Отсюда та полнота и сила характера, которые делают их цельными людьми».

1 А несколькими строками дальше, обращаясь к вопросу об исследовании природы, Энгельс замечает, что это исследование «совершалось тогда в обстановке всеобщей революции».

2 Таким образом, он считает эпоху Возрождения революционной эпохой. Это была культурная революция, предшествовавшая политическим революциям, происходившим в течение трех веков в Германии, Нидерландах, Англии и Франции.

Поскольку противоречия нового, буржуазного общества в это время не успели еще развиться, а человеческая личность еще не была искалечена разделением труда и пагубным влиянием капиталистического строя, поскольку, наконец, частные и общие интересы (в широком историческом смысле) не были тогда еще резко разобщены,— постольку крупнейшие мыслители и художники данной эпохи отражали не только интересы поднимающейся буржуазии, но и интересы широких масс, далеко не всегда укладывавшиеся в рамки интересов буржуазии; они отражали мечту народных масс об освобождении человека от тяготевших над ним феодальных оков, а также движение этих масс, направленное против рождавшегося в эту эпоху нового, капиталистического гнета и эксплуатации. Это придавало широкий народный резонанс деятельности величайших писателей Возрождения; это делало их гуманистами в самом лучшем и широком значении этого слова.



Центральным персонажем поэмы является Готфрид Бульонский, стоящий во главе войска крестоносцев, которое завоевало большую часть Малой Азии и осадило Иерусалим, находящийся в руках «неверных». Осада Иерусалима предпринята по велению бога, сообщенному Готфриду архангелом Гавриилом. Божественное провидение руководит подвигами христиан, тогда как язычники повинуются демонам ада. Таким образом, борьба происходит, в сущности, между высшими силами, а люди являются только исполнителями их предначертаний. В течение долгого времени Готфриду не удается победить сарацин, несмотря на героизм его воинов, пока, наконец, вмешательство небесных сил не обеспечивает победу христианам.

Такова сюжетная канва поэмы, в которой нетрудно заметить влияние эпической структуры «Илиады» и «Энеиды». Однако подражание античным эпопеям переплетается в поэме Тассо с воздействием «Неистового Роланда», по образцу которого Тассо вплетает в сюжет своей поэмы многочисленные романтические эпизоды. Эти эпизоды — сентиментальные, элегические и идиллические — являются наиболее интересными и художественно полноценными элементами поэмы. Такова во II песни поэмы трогательная история Олинда и Софронии, двух влюбленных, из которых каждый самоотверженно признает себя виновным в похищении образа богоматери, перенесенного по приказу султана Аладина в мечеть и чудесным образом исчезнувшего; они оба восходят на костер, чтобы спасти христиан от преследований Аладина. Такова в VII песни история бегства прекрасной сарацинки Эрминии, влюбленной в христианского рыцаря Танкреда и находящей приют у пастухов, ведущих невинную жизнь на лоне природы; как настоящая пасторальная героиня, Эрминия поверяет эхо грустную историю своей любви к Танкреду. Таково в XVI песни описание волшебных садов Армиды, в которых рыцарь Ринальдо забывает обо всем в объятиях волшебницы.



03 13th, 2011

Под непосредственным воздействием Ариосто возникла первая юношеская поэма Тассо «Ринальдо» (1562), в которой он обработал рыцарский фантастический сюжет согласно правилам классической поэтики. В отличие от поэмы Ариосто, в которой многочисленные эпизоды связаны между собой часто только внешним образом, Тассо стремится установить между ними внутреннюю связь. Кроме того, под влиянием изменившихся вкусов высшего итальянского общества времен феодально-католической реакции, он преодолевает фривольность Ариосто, его игривое, легкомысленное отношение к серьезным темам. «Ринальдо» имел большой успех и создал имя начинающему поэту, который с этого времени начал мечтать о создании большой национальной эпопеи, где были бы разработаны события мировой важности. Этот замысел, владевший поэтом в течение всей его жизни привел его впоследствии к созданию «Освобожденного Иерусалима».

В 1565 г. Тассо поступил на службу к кардиналу Луиджи Эсте, которому он посвятил своего «Ринальдо», и переехал в Феррару. Здесь он окунулся в блестящую придворную жизнь, в то же время не прекращая заниматься поэзией. Он сочинил множество лирических стихотворений, в которых изящная чувствительность сочеталась с необычайной мелодичностью. В сущности, подлинным призванием Тассо была лирика, несмотря на то, что в течение всей своей жизни он занимался эпической поэзией.



Излюбленным комическим приемом Пульчи является чудовищное преувеличение, нагромождение самых невероятных происшествии и подвигов. Пульчи сначала делает вид, что рассказывает совершенно серьезно, а затем неожиданно разрушает иллюзию читателя ироническим замечанием.

Такое разрушение иллюзии имеет место в самых патетических местах поэмы, например, в рассказе о Ронсевальской битве, во время которой архангел Гавриил, напутствующий умирающего Роланда, сообщает ему новости с того света о Моргайте и Моргутте, а дряхлый апостол Петр обливается потом, ежеминутно открывая двери рая душам праведников, и глохнет от громкого пения «Осанны», которым встречают в раю погибших на поле битвы героев.

«Моргантс» по существу является грандиозной буффонадой, направленной против рыцарского мира, которым так увлекалась аристократизировавшаяся верхушка флорентийской буржуазии.



12 6th, 2010

Буффонада Пульчи находит особенно яркое выражение в двух комических эпизодах, изобретенных самим Пульчи, — эпизоде с Маргутте (песни XVIII—XIX) и эпизоде с Астаротом (песнь XXV). Если Моргайте — воплощение грубой силы, то Маргутте— воплощение хитрости, плутовства и всяческих пороков. Это отъявленный циник, развратник, богохульник, вор и обжора, издевающийся над христианскими верованиями и привлекающий симпатии читателей своим редкостным остроумием и откровенностью. Образ Маргутте даст Пульчи возможность развернуть во всю ширь свое ироническое отношение к феодально-религиозным идеалам. Маргутте умирает также не вполне обычным образом: он лопается со смеху, увидев, как обезьяна надевает украденные ею у него сапоги.

Еще более ярко проявилось насмешливое отношение Пульчи к религии в образе дьявола Астарота, которого Пульчи заставляет проповедывать христианские догмы и защищать истинность католической веры. Знаменитым стал эпизод поэмы, в котором Пульчи вселяет Астарота в коня Ринальдо и заставляет его совершить бешенную скачку из Египта и Ронсеваль, дабы поспеть на поле битвы Роланда с неверными. Во время этой дикой скачки Астарот читает рыцарю лекцию о существовании других материков, замечательную тем, что она написана за десять лет до открытия Колумбом Америки. Очень возможно, что эти рассуждения Астарота навеяны беседами Пульчи со знаменитым математиком и астрономом Паоло Тосканелли, который поддерживал Колумба в его смелых замыслах.

Но буффонада проникает не только в комические эпизоды поэмы, но и вес основной сюжет.