Рубрики

Интересно

Управление





Архив на категорию: 'Культура раннего Возрождения'

08 2nd, 2010

О том, как флорентийцы выставили портрет Ридольфо как изменника

Некоторое время спустя флорентийцы признали Ридольфо виновным в предательстве, и его изображение как изображение изменника было выставлено на городских площадях. После этого он узнал, что флорентийцы собираются отправить к нему послов для переговоров о мире. В тот день, когда они должны были прибыть, Ридольфо лег в постель, велел закрыть окна, покрыть себя меховыми одеждами и зажечь огонь, а был август месяц. Когда послы, призванные к нему, вошли и спросили, чем он болен, он ответил: «Я простужен, ибо очень долго без одежд и даже ночью был выставлен на ваших стенах». Этими словами он высмеивал свое изображение, которое было уничтожено позднее согласно договору.

О некоем, ранившем Ридольфо стрелою

Некоторые из мужей камеринских проводили время за городом, упражняясь в стрельбе из лука. Один из них неосторожно выпустил стрелу и слегка ранил Ридольфо, который находился тут же, на некотором расстоянии. Стрелка схватили, и мнения о том, как он должен был быть накачан, высказывались различные. Чтобы понравиться государю, каждый предлагал более суровую кару. Один был даже того мнения, что стрелку надо отрубить руку, чтобы он больше не мог стрелять из лука. Ридольфо приказал отпустить человека на свободу, говоря, что это мнение было бы очень полезно, если бы оно было высказано раньше, чем он был ранен. Ответ полный благоразумия и великодушия.



Ответ Ридольфо Бернабо

Рассказывают об умном слове Ридольфо да Камерино. Болонья была осаждена Бернабо, из рода Висконти, владевших Миланом. Папа вверил защиту города Ридольфо, мужу славному как в военных, так и в мирных делах. Ридольфо держался внутри городских стен, чтобы успешнее защищать город. Однажды в небольшой аванпостной стычке, в которой Ридольфо не участвовал, один из его всадников был взят в плен и отведен к Бернабо. Допрашивая его, Бернабо, между прочим, спросил, почему Ридольфо не выходит из города, чтобы дать ему сражение. Воин приводил то ту, то другую причину, наконец был отпущен и вернулся в город. Ридольфо стал допрашивать его о том, что происходит во вражеском стане, и о том, что говорил Бернабо. Узнав, что отвечал Бернабо воин, который всячески оправдывал его нежелание выйти из города, Ридольфо сказал: «Ты ответил нехорошо. Пойди и скажи Бернабо вот что: Ридольфо говорит, что потому он не выходит из города, чтобы ты не мог в него войти».

Другой остроумный ответ Ридольфо

Тот же Ридольфо в войне, которую флорентийцы вели с папою Григорием X, был то на этой, то на той стороне, примыкал то к тем, то к другим. Кто-то его спросил, почему он так часто переходит из одного лагеря в другой. «Потому, — ответил Ридольфо, — что я не могу долго лежать на одном боку».



07 23rd, 2010

Рассказ Франческо Филельфо

Мы беседовали в дружеской компании о наказании для неверных жен. Бонифацио Салутати заметил, что, по его мнению, лучшим наказанием было то, которым один из его друзей, болонец, угрожал своей жене. На наш вопрос о том, какое это наказание, он сказал: «Этот болонец, человек малопочтенный, имел жену не очень строгих нравов, которая иногда была добра и ко мне. Когда однажды ночью я подошел к их дому, то, стоя на улице, я услышал, как они жестоко между собою препирались. Муж упрекал жену, обвиняя ее в бесстыдстве. Та, как все ей подобные, отрицала все и оправдывалась. Тогда муж стал ей кричать: «Джованна, Джованна, я не буду тебя бить, я не буду тебя колотить, но я тебя буду оплодотворять столько, что дом будет полон детей. Тогда я оставлю тебя одну с потомством и уйду». Мы все очень смеялись по поводу наказания, которое этот человек так хорошо придумал, чтобы отомстить жене за ее неверность.

Рассказ кардинала бордоского о скоморохе

Григорий XII, прежде чем быть выбранным папою, во время конклава и даже после, обещал сделать великое множество всяких вещей, чтобы покончить со схизмою, которая терзала тогда церковь. В продолжение нескольких дней он так твердо держался своих обещаний, что дал слово, если понадобится, сложить с себя свой сан. А потом, опьяненный сладостью власти, забыл клятвы и обещания и не исполнил ничего из того, о чем говорил. Это очень огорчало кардинала бордоского, человека серьезного и очень рассудительного, и, говоря однажды со мною об этих делах, он мне сказал: «Он сделал с нами то, что сделал с болонцами тот скоморох, который им обещал, что будет летать». Я стал просить, чтобы он мне рассказал эту историю. И кардинал рассказал: «Недавно в Болонье был скоморох, который афишей, всюду расклеенной, возвестил, что он вылетит с вершины башни, находящейся около моста Сан Рафаэле, и пролетит больше мили за город. В назначенный день почти все население Болоньи сошлось к указанному месту, а скоморох вплоть до заката солнца издевался над собравшимися людьми, изнемогавшими от жары и от голода. Все ждали, с глазами, устремленными на башню, когда скоморох вылетит. Когда время от времени он показывался на вершине башни и махал крыльями, как бы собираясь лететь, и делал вид, что он хочет броситься с башни вниз, люди, глядевшие на башню с разинутыми ртами, приветствовали его громкими криками. Когда, наконец, солнце зашло, скоморох, чтобы не казалось, что он не сделал ничего, повернувшись к собравшимся спиной, показал им зад. Таким образом все, одураченные, истомленные голодом и томительным ожиданием, ночью вернулись домой. Гак и наш папа, — закончил кардинал, — после столь пышных обещаний довольствовался тем, что показал нам зад».