Рубрики

Интересно

Управление





Архив на категорию: 'Лодовико Ариосто'

В применении к «Божественной комедии» эти четыре смысла раскрываются следующим образом: буквальный смысл поэмы — изображение судеб людей после смерти; аллегорический смысл — вскрытие идеи возмездия, т. е. наказания или награды человека за его поступки, совершенные в силу присущей ему свободной воли; моральный смысл (совпадающий с целью поэмы) —удержать человека от зла и направить его к добру; наконец, анагогический смысл — стремление воспеть благодатную силу любви к Беатриче, прояснившей сознание поэта и давшей ему возможность создать самою поэму.

При всей оригинальности художественного метода Данте, его поэма имеет многочисленные средневековые источники. Фабула поэмы воспроизводит схему популярного жанра средневековой клерикальной литературы — жанра «видений» или «хождений по мукам», т. е. поэтических рассказов о том, как человеку удалось увидеть тайны загробного мира. Средневековые «видения» подготовили много деталей, вошедших в поэму Данте. Так например, уже в ирландском «видении» Тунгдала (XII в.) фигурирует разделение наказаний по степени грехов, демоны и чудовища носят античные имена и т. д. Лет за 70 до «Божественной комедии» в Италии появилось «видение» монтекассинского монаха Альберико, по поводу которого высказывалось предположение, что оно было непосредственным источником поэмы Данте.



При всем своем скептицизме и иронии Ариосто не осмеивает рыцарства. Напротив, он пытается вскрыть положительные моменты в рыцарской этике, культ высоких человеческих чувств — верности, великодушия, храбрости, благородства. Он наделяет рыцарство положительным, гуманистическим содержанием, снимая с него обветшавшие феодальные покровы и разоблачая своей иронией призрачность возрождения отживших форм рыцарского быта. Над всем этим возвышается его радостное приятие земного мира и культ гармоничной, освобожденной от всяких оков человеческой личности.

Полнокровность творчества Ариосто находит выражение также в поэтической форме его поэмы. Она написана великолепными, звучными и певучими октавами, которые за свою красоту издавна получили в Италии название «золотых октав». При всей их кажущейся легкости и непринужденности, эти октавы являются результатом долгой, кропотливой работы, явственно заметной при сопоставлении первого издания поэмы с окончательным. Такими же качествами отличается язык Ариосто, необычайно ясный и конкретный, лишенный всяких риторических прикрас.



Основным стилистическим моментом «Неистового Роланда» является ирония. Уже Боярдо применял ее, повествуя о необычайных подвигах и приключениях рыцарей, Арносто идет дальше Боярдо по этому пути. Он усваивает ироническое отношение к изображаемому им фантастическому миру чудес, подвигов и рыцарских идеалов. Критическое сознание поэта-гуманиста, уверенного в реальности мира и человека, свободного от суеверий и религиозных предрассудков, естественно, иронизирует над средневековым материалом, разработанным в его поэме. Ариосто непринужденно играет этим материалом, постоянно напоминая о себе читателю критическими замечаниями, обращениями и т. п. Говоря о сверхъестественных вещах, он их нарочито материализует, вскрывая этим их абсурдность. Таково, например, описание борьбы Роланда с морским чудовищем. Рисуя посещение Астольфом потустороннего мира, Ариосто недвусмысленно пародирует Данте. Жестокосердные красавицы, подвешенные в пещере, полной огня и дыма, в наказание за свою холодность, явно пародируют эпизод Франчески да Римини. Когда Астольф приходит в рай, там ему дают пищу и постель, а его лошадь ставят в конюшню; Астольф с наслаждением ест райские яблоки, замечая, что Адам и Ева заслуживают снисхождения и т. д.



Третья тема поэмы — история любви молодого сарацинского героя Руджеро к воинственной деве, сестре Ринальдо. От союза Руджеро и Брадаманты должен произойти княжеский дом Эсте; поэтому Ариосто излагает их историю особенно обстоятельно. Эта тема вводит в поэму чрезвычайно обильный сверхъестественный, фантастический элемент.

Помимо трех основных тем, в поэме содержится множество более или менее крупных эпизодов, в которых участвует огромное число лиц. Общее количество персонажей поэмы доходит до двухсот. Среди них встречаются волшебники, феи, великаны, людоеды, карлики, необычайные кони, чудовища и т. д. Чередуя эпизоды, он смешивает серьезное с шутливым и непринужденно переходит от одного тона повествования к другому; стили комический, лирический, идиллический, эпический перемежаются в зависимости от хода рассказов. Ариосто боится однообразия и монотонности: потому он часто в одной песни объединяет трагическое и комическое. Так, в 43-й песни печальная история смерти Брадаманты стоит рядом с двумя шутливыми рассказами о женских обольщениях



01 2nd, 2011

Вторую тему поэмы составляет история любви Роланда к Анджелике, являющейся причиной его безумия, которое дало поэме Ариосто ее наименование. Роланд следует по пятам за ветреной и жестокой красавицей-язычницей, становящейся яблоком раздора между христианскими рыцарями. Во время своих скитаний Анджелина встречает прекрасного сарацинского юношу Медора – тяжело  раненного. Она ухаживает за ним, спасает его от смерти и влюбляется в него. Роланд, преследуя Анджелику, попадает в лес, в котором незадолго до того Анджелика и Медор наслаждались любовью. Он видит на деревьях вензеля, начертанные влюбленными, слышит от пастуха рассказ об их любви и сходит с ума от горя и ревности. Безумие Роланда, изображенного, в согласии с традицией, самым доблестным из рыцарей Карла Великого, является как бы наказанием за безрассудную страсть к недостойной его Анджелике. Эта тема разработана Ариосто с драматизмом и местами с психологической тонкостью. Однако финальный эпизод этой истории носит комический характер: утерянный Роландом рассудок его друг Астольф находит на луне, где рассудок многих людей, потерявших его на земле, хранится в склянках, на которых наклеены ярлыки с именами владельцев. Зато человеческую глупость, замечает Ариосто, на луне найти невозможно: она вся остается на земле.



12 30th, 2010

Первая тема—традиционная, унаследованная от каролингского эпоса — война императора Карла и его паладинов с сарацинами. Эта тема внешне охватывает весь лабиринт событий, изображаемых в поэме. В начале поэмы войско сарацинского царя Аграманта стоит под Парижем, угрожая столице могущественнейшего христианского государства. В конце поэмы сарацины разбиты, и христианский мир спасен. В промежутке изображено бесчисленное множество событий, участниками которых являются рыцари обоих враждебных войск, периодически выезжающие из своих станов. Уже один этот факт имеет немалое композиционное значение в поэме: он связывает разрозненные нити ее эпизодов.

Самая тема борьбы христианского мира с языческим не имеет для Ариосто того принципиально идеологического значения, какое она получит впоследствии у Тассо. Правда, он относится к ней серьезнее, чем Пульчи и даже Боярдо, потому что хочет поднять рыцарский престиж своих героев. Тем не менее Ариосто трактует некоторые эпизоды войны шутливо, иронически.



«Неистовый Роланд» был начат Ариосто в 1502— 1503 гг. и впервые напечатан в 1516 г. В первом издании поэма имела 50 песен. В 1521 г. вышло ее второе, исправленное издание, много раз перепечатывавшееся без разрешения автора. Между тем, Ариосто продолжал работать над поэмой и добавил к ней еще 6 песен. В своем окончательном виде поэма была напечатана за год до смерти автора, в 1532 г. Поэма Ариосто построена как продолжение поэмы Боярдо, которой Аристо был очень увлечен, как и все его современники. Он начинает повествование с того места, на котором оно обрывается у Боярдо, выводит тех же персонажей в тех же положениях. Вследствие этого Ариосто не приходится знакомить читателей со своими героями. Справедливо было замечено, что для Ариосто поэма Боярдо как бы играла роль традиции, из которой эпический поэт берет свои персонажи и сюжетные мотивы.

Ариосто заимствует у Боярдо также и приемы сюжетного построения своей поэмы. Композиция «Неистового Роланда» основана на принципе неожиданных переходов от одного эпизода к другому и на переплетении нескольких линий повествования, получающих подчас необычайно причудливый, почти хаотический характер. Однако хаотичность поэмы Ариосто — мнимая. На самом деле в ней царит сознательный расчет: каждая часть, сцена, эпизод занимают строго определенное место; ни одного куска поэмы нельзя переставить на место другого, не нарушив художественной гармонии целого. Всю поэму можно сравнить со сложной симфонией, которая кажется беспорядочным набором звуков только немузыкальным или невнимательным слушателям.

В сложном и многоплановом сюжете «Неистового Роланда» можно выделить три основные темы, которые сопровождаются множеством мелких вставных эпизодов.



Настроения Ариосто превосходно отражены в его семи сатирах в манере Горация, написанных терцинами. Это изящные, остроумные послания к друзьям, в которых рассказывается о больших и маленьких невзгодах жизни придворного поэта. Здесь Ариосто сбрасывает с себя ненавистную ему маску царедворца, выражает равнодушие к почестям и богатству, стремление к покою и свободе и воспевает свои маленький домик и сад на краю города, где он провел последние годы своей жизни.

Основным художественным произведением Ариосто, сочинению которого он отдал значительную часть своей жизни, является «Неистовый Роланд». Эта поэма и по форме, и по содержанию дает блестящее выражение утонченной аристократической культуры Возрождения с ее культом жизнерадостности, веселья, красоты, чувственной любви и иных наслаждений. Под этим прекрасным покровом скрывалась жестокая социальная действительность с царившими в пен произволом, угнетением, насилием и классовым эгоизмом. Эта суровая правда итальянской жизни эпохи Возрождения не показана Ариосто, так же как не показана она ни одним из итальянских поэтов его времени. Ариосто рисует здесь блеск и внешнюю красоту итальянской придворной жизни. Но он рисует их с языческой полнокровностью, без малейшей примеси упадочных настроений, которые появятся в итальянской поэзии вскоре после этого в обстановке идейного кризиса гуманизма, вызванного феодально-католической реакцией.



12 23rd, 2010

«Влюбленный Роланд» имел огромный успех и вызвал множество попыток продолжить эту незаконченную поэму. Но «всех мало искусных продолжателей «Влюбленного Роланда» затмил Лодовико Ариосто (1474—1533), автор «Неистового Роланда», доведший жанр рыцарской поэмы до предельного художественного совершенства и сделавший ее целостным выражением культуры позднего итальянского Возрождения.

Ариосто родился в городке Реджо, где его отец был комендантом крепости. Когда будущему поэту исполнилось 10 лет, его отец был переведен герцогом Эрокле I на службу в Феррару. Здесь юный Ариосто наблюдал блеск и пышность придворной жизни, видел роскошные празднества, на которых впервые в Италии ставились комедии Плавта и Теренция в итальянских переводах. Сам Ариосто принимал участие в этих спектаклях, исполнителями которых были феррарские аристократы во главе с самим герцогом. В то же время он обучался юридическим паукам в Феррарском университете. Он превосходно овладел латынью и в 1494 г. начал сочинить латинские стихи в стиле Горация, Тибулла и Овидия.

В 1500 г., потеряв отца, Ариосто остался главой обширного семейства и испытывал материальные затруднения. Эти затруднения заставили его искать службы при дворе, которая мало гармонировала с его независимым, скептическим образом мыслей. Великому поэту-гуманисту приходилось постоянно идти на компромиссы со своей совестью, расточая похвалы своим самодержавным покровителям. В течение пятнадцати лет он состоял но службе у кардинала Ипполито Эсте, сына Эрколе I, затем (с 1518 г.) у его брата, герцога Альфонсо I. Ипполито Эсте был властным, жестким, сумасбродным человеком, учинявшим кровавые расправы с неугодными ему людьми. Таким же тираном был и герцог Альфонсо. Служба как у того, так и другого крайне тяготила мирно настроенного поэта, которому часто давали различные поручения в Рим, Флоренцию, Милан и другие города. Ариосто жаловался на то, что из поэта его превратили в «курьера». Его не радовало ни то, что в течение трех лет он состоял управителем одной из областей герцогства (горной, скалистой Гарфаньяны), ни то, что в продолжение многих лет он был неизменным организатором придворных спектаклей и празднеств, а с 1528 г. даже директором дворцового театра. Подобно Петрарке, поэт предпочитал блестящей придворной жизни сельское уединение и «жизнь вдали от дел», воспетую Горацием.