Рубрики

Интересно

Управление





Архив на категорию: 'Первые открытия в Австралии и открытия в Океании'

Голландский мореплаватель Вилем Янсзон впервые появился на Яве в 1598 г. С 1598 по 1605 г. он несколько раз ходил из Голландии на острова Малайского архипелага; в качестве шки­пера трехмачтового корабля Ост-Индской компании «Дейфкен» он участвовал в экспедиции адмирала ван дер Хагена, которая в феврале 1605 г. захватила остров Амбоину в Молуккском ар­хипелаге. Ван дер Хаген в сентябре 1605 г. отправился в Ни­дерланды, оставив в Бантаме «Дейфкен» для рекогносцировоч­ных плаваний с торговыми целями. К шкиперу Янсзону в Бан­таме присоединился эмиссар компании Ян Лодевейк ван Россенхин.  На кораблях нидерландской Ост-Индской компании шкипер ведал только мореходной частью. Представителем фирмы и фактическим хозяином этих плавучих баз компании был особый агент-эмиссар.

18 ноября 1605 г. «Дейфкен» вышел из Бантама к берегам Новой Гвинеи. Рукописные карты, составленные в ходе экспедиции на «Дейфкене», свидетельствуют, что Янсзон н Россенни пришли к островам Банда, миновали острова Ару и от юго-западной оконечности острова Фредерик-Хендрик, Повернули на юго-восток. «Дейфкен» на этом курсе пересек Торресов пролив и достиг западного берега полуострова Кейпкирк близ устья реки Пеннафазер (на картах Янсзона— Река с кустарником).

Вдоль западного берега полуострова Кейп-Йорк Янсзон и Россенхин прошли около 200 миль и у мыса, который голландские мореплаватели назвали мысом Поворота (Кервер, совре­менное его название Керуир), на 13° 45' ю. ш. 6 июня 1606 г. повернули на север. В устье реки Батавии у голландцев была І 11.141,1 с австралийскими аборигенами.

Спустя почти сорок лет в инструкции, данной компанией Тасману, отмечалось, что «Дейфкен» «...посетил обширную, большей частью пустынную землю, в различных местах населенную черными свирепыми варварами, которые убили не­сколько моряков».



Чтобы добиться дальнейших успехов, быстрых и решающих, голландские купцы решили объединиться и основать Ост-Инд­скую компанию для торговли с Востоком. Впрочем, не только для торговли: акционеры располагали капиталами, которые по­зволяли им содержать в Юго-Восточной Азии сильный флот и сильное войско и оплачивать целую армию торговых агентов, лазутчиков и шпионов. В 1602 г. был утвержден устав Объеди­ненной Ост-Индской компании. Ей была предоставлена монопо­лия на все виды торговли на пространстве между мысом Доб­рой Надежды и Магеллановым проливом. В этой обширной об­ласти компания могла действовать как суверенное государство. Ей разрешалось заключать договоры с местными властителями, строить форты и крепости, содержать вооруженные силы, на­значать своих губернаторов и судей. В лоне компании воссоеди­нились дочерние акционерные общества шести крупнейших тор­говых городов Нидерландов — Амстердама, Миддельбурга, Дельфта. Роттердама, Горна и Энкхейзена. Совет семнадцати директоров правил этой могущественной организацией.

Дело было поставлено на широкую ногу, основной капитал компании в десять раз превышал фонды учрежденной с теми же целями в 1600 г. британской Ост-Индской компании, и в год своего рождения этот штаб заморской экспансии уже овладел опорными базами на острове Тернате, островах Банда, в Бантаме, на Малаккском полуострове и в северо-западной Сумат­ре. Были созданы базы на Сулавеси, в Индии, на северном бе­регу Явы. На восток потянулись флотилии боевых кораблей. Хотя компании и не удалось захватить Гоа и Малакку (Малаккой голландцы овладели лишь в 1641 г.), но в боевых операциях были фактически уничтожены португало-испанские морские си­лы, и в водах Юго-Восточной Азии голландцы добились решаю­щего превосходства.

В 1614 г. яванский город Джакарта, переименованный ко­лонизаторами в Батавию, стал резиденцией генерал-губернатора Нидерландской Ост-Индии и главным очагом безудержной гол­ландской экспансии. В сфере этой экспансии в самом начале XVII в. оказались моря и земли, лежащие к югу и востоку от Явы.



05 12th, 2012

Одерживая победы на европейских рынках и биржах, гол­ландцы не теряли из виду и рынки заморские. В последние годы XVI в. они оседлали «португальский» морской путь в Азию и внезапно вторглись в Индию и на острова Малайского архи­пелага. Вторжение это, однако, было тщательно подготовлено. В 1592 г. в Амстердам возвратился голландский агент Ян Хейген ван Линсхотен. Четыре года провел он в Португалии, пять лет пробыл в столице Португальской Индии — Гоа. Линсхотен доставил в Голландию ценнейшие, и при этом архисекретней­шие, сведения о португальских базах в Юго-Восточной Азии. Он составил инвентарную опись богатств Ост-Индии, собрал чрезвычайно важные данные о торговле и навигации в Индий­ском океане. Линсхотен пришел к выводу, что позиции Порту­галии на Востоке значительно ослабли и что, используя голланд­ские морские силы и капиталы, можно без труда вытеснить португальцев из их заморских владений. В качестве базы для боевых операций Линсхотен советовал избрать остров Яву, стратегическое положение которого португальцы явно недооце­нивали.

В 1595 г. на Яву была послана первая голландская экспеди­ция Корнелиса Хаутмана. За последующие голландских флотилий прошли мимо мыса Доброй На­дежды в моря Юго-Восточной Азии. Голландцы укрепились в Бантаме, султанате в западной части Явы, и оттуда проникли на Острова Пряностей — Молукки — в самое сердце португаль­ской Ост-Индии.

Путь в Дальнюю Азию, проложенный за сто лет до этого Васко да Гамой, стал голландской морской дорогой. В самом конце XVI в. голландцы открыли в Индийском океане остров Святого Маврикия, который стал важным опорным пунктом на этой трассе. Они освоили и испанский морской путь в Азию через Магелланов пролив. Голландец Оливер Ван Норт через Магелланов пролив прошел к островам Малайского архипелага и возвратился в Европу, обогнув мыс Доброй Надежды. Это было третье по счету кругосветное плавание (после Магелла­на— Эль-Кано и Дрейка) и первая кругосветная экспедиция, снаряженная голландцами.



05 10th, 2012

Экспедиция Кироса и Торреса была лебединой песней испан­ских искателей новых земель и морей. На долгое время, вплоть до 70-х годов XVIII в., Испания выбывает из ожесточенного соревнования за дальнейший захват заморских территорий. В XVII и в первой половине XVIII в. на первое место в этой борьбе выдвигаются морские державы Европы — Голлан­дия и Англия.

. В 1580гг. ее захватил испанский король Филипп II. На протяжении шести­десяти лет Португалия со всеми ее колониальными владениями и заморскими опорными базами в Азии, Африке и Южной Америке была прикована к испанской колеснице, которая медленно, но верно катилась к пропасти. Враги Испании ока­зались одновременно и врагами Португалии, причем наиболь­ший урон в борьбе с могущественными соперниками понесла эта некогда великая держава, низведенная после 1580 г. на по­ложение жалкого сателлита Мадрида и Эскуриала.

В конце XVI в. началось планомерное вторжение голланд­цев в португальские владения в Южной и Юго-Восточной Азии. К этому времени голландцы уже обладали неоспоримыми преи­муществами, и не только в сравнении с португальцами. Они опередили на старте заморской экспансии англичан, их флот бо­роздил все моря и океаны земного шара. Голландцы издревле были отличными мореходами; школу навигационного искусства они прошли на сельдяных промыслах в бурных водах Атланти­ки. В XVI в. они стали комиссионерами и перевозчиками Евро­пы и оттеснили на второй план своих ганзейских и британских конкурентов. По мере роста торговых оборотов и расширения сферы экономической экспансии они накопили огромный опыт и колоссальные капиталы. Голландские купцы и банкиры дейст­вовали не в одиночку. Они объединяли свои капиталы и осно­вывали мощные торговые компании, с которыми не могли сопер­ничать ни толстосумы из лондонского Сити, ни купцы ганзей­ских городов.



05 9th, 2012

В итоге можно заключить, что к тому времени, когда Кирос взялся за поиски Южного материка, то есть к 1600 г., вполне реальный северный выступ неизвестного тогда конти­нента наносился на карты по данным случайных португальских открытий или, если так можно выразиться, случайных порту­гальских «касаний». И Кирос был прав, полагая, что где-то к юго-западу от островов Санта-Крус должна располагаться эта южная суша. Ошибался он в определении ее величины. Его Terra Australis была примерно в полтора — два раза больше реальной Австралии и кое-где доходила до студеных арктиче­ских широт. Однако даже сто пятьдесят лет спустя виднейшие географы века Кука и Лаперуза. Ломоносова и д'Аламбера за­полняли пустоту южного полушария материком, который по плошали не в два а в двадцать пять раз превышал Австралию!

Кирос был прав, когда доказывал, что к его Южной земле легче и проще всего добраться, идя с востока. Кирос был прав, когда повернул от острова Таумако на юго-запад. Если бы его не околдовали пейзажи острова Эспириту-Санто (Южной Зем­ли Святого духа), то на этом курсе он через Коралловое море дошел бы до восточных берегов Австралии и отдал якорь чуть южнее Большого Барьерного рифа.

И тем не менее ложное открытие Кироса оказало пагубное влияние на географическую мысль XVII и XVIII вв. Мемориа­лы Кироса получили широчайшую огласку eine при его жизни. Они были переведены на немецкий, французский, английский и голландский языки и повсеместно в Европе вызвали оживлен­ные отклики. Южная Земля Святого духа положена была на карты мира и на них оставалась до тех пор, пока сперва Бу­генвиль в 1768 г.. а затем Кук в 1774 г. не доказали, что она представляет собой маленький остров в архипелаге, который Бугенвиль назвал Большими Кикладами и Кук — Новыми Гебридами.

Южная Земля Святого духа накрепко спаялась с Неведо­мым Южным материком, созданным картографами XVI в., и с 1611 г., когда в Германии появилось первое издание мемориа­лов Кироса, до 1768 г., то есть на протяжении ста пятидесяти семи лет, этот лжеконтинент вводил в заблуждение картографов и мореплавателей.



05 8th, 2012

Обращает на себя внимание очень интересная карта Южно­го материка голландца Корнелиса Витфлита. приложенная к его трактату о Птолемее, вышедшему в свет в Лувене в 1597 г. (20. 35). Витфлит дает такое пояснение к этой карте: «Terra Austra­ns— самая южная из всех земель. Она отделена от Новой Гви­неи узким проливом. До нынешних времен берега ее малоиз­вестны и [посещались] лишь от плавания к плаванию, ибо путь к ней заброшен и редко эта страна посещается, разве только что моряками, которых прибивает к ней бурями. Terra Australis начинается на 2 или 3° от экватора, и так протяженна она, что если ее исследуют всю, то признают пятой частью света» (20, стр. XXXI). Интересная деталь. В юго-восточной части Большой Явы показан Бе­рег трап (Coste des herba'ges). В 1770 г. Кук в юго-восточной Австралии ничего не ведая о картах Роса, один ив заливов Ботанической бухтой (Ботани-Бей). Разумеется, в этом случае мы наталкиваемся на случайное совпадение. Но автор сводных работ по истории Австралии, опираясь на черты разительного сходства в конфигурации Боль­шой Явы и Австралии, высказал предположение, что в основе дьеппских карт лежат сведения о каких-то португальских открытиях, совершенных до 1540 г.

Витфлит писал это за девять лет до плавания Торреса и за восемь лет до путешествия Вилема Янсзона, которому при­писывают славу открытия Австралии. Витфлит продвигает се­верные берега Австралии на 7—8° к северу — ошибка очень серьезная даже для географа конца XVI в.. но в его пояснении к карте Южной земли больше всего подкупает ссылка на слу­чайные плавания. Карронады в бухте Напир-Брум и «австра­лийские» детали на дьеппских картах подтверждают версию о случайных и. возможно, даже многократных плаваниях к бе­регам пятого материка, совершенных в XVI в. португальцами.



Конечно, о широте можно говорить лишь сугубо условно. В XVI в. далеко не на все карты наносилась градусная сетка, н. кроме того, в данном случае португальские или французские картографы, сводя исходные данные, не приводили их к единому масштабу.

Один из наиболее авторитетных историков австрало-океа­нийских открытий, Дж. Биглехол, отвергая возможность плано­мерной португальской экспансии в австралийские моря, счи­тает, что отнюдь не следует исключать вероятность случайных посещений португальцами берегов Австралии. По мнению Биглехола, португальские карты первых десятилетий XVI в. — прототипы росовских — составлялись по данным, собранным у восточных кормчих (20. стр. XXXII—XXXIII).

Э. Шарп (35) анализируя дьеппские карты, обращает внимание на то, что на них нет названий, которые свидетель­ствовали бы о том, что их составители пользовались малайски­ми источниками или проводили опрос местных жителей. Он по­лагает, что составители и копиисты соединили воедино карто­графические материалы, относящиеся к западным берегам Явы и восточным берегам острова Сумба, и этот комбинирован­ный контур - привязали» к «воображаемому материку».

Думается, что прав Биглехол, хотя нельзя не признать, что его ссылка на «восточных кормчих» не подтверждается то­понимикой карт. Вероятнее всего, португальцы до 1540 г. эпи­зодически посещали северные и северо-восточные берега Авст­ралии. На то, что португальцам в XVI в. знаком был севеоный берег Австралии, указывает любопытнейшая находка в бухте Напир-Боум-Бей. В 1916 г. моряки с британского военного ко­рабля «Инкаунтер» обнаружили здесь португальские карронады — маленькие пушки, отлитые в конце XV или в начале XVI в. Очевидно, в этой бухте потерпел крушение какой-то португальский корабль.



Имеется серия французских карт, составленных картографа­ми дьеппской школы в начале 40-х годов XVI в. явно по пор­тугальским источникам. Дьеппский кормчий Жан Рос, или Роз, находясь на английской службе, составил в 1542 г. весьма лю­бопытную карту, на которой под Цейлоном (Трапобаной) и Су­матрой (Малой Явой) показан огромный выступ суши—The Lond of Java — Земля Ява. С истинной Явой этот полуостров, уходящий на юге примерно в шестидесятые широты, ничего общего не имеет. На этой карте и на картах других дьеппских картографов многие названия явно португальского происхожде­ния. Любопытно, что у северо-восточных берегов этой Большой Явы стоит отметка: «Coste dangereuse» — «Опасный берег»; участок этот как раз соответствует Большому Барьерному ри­фу, расположенному у северо-восточного побережья Австралии. Восточный берег Большой Явы на дьеппских картах и карте Роса тянется к юго-востоку и затем приблизительно у 45° ю. ш. образует острый выступ и поворачивает на юго-запад. Таким образом, конфигурация его сходна с очертаниями восточного побережья Австралии. Английский мореплаватель Матью Флиндерс в 1802 г. на берегах за­лива Карпентария встретил шесть малайских лодок с ловцами трепангов. «Макассарскис туземцы,— говорит Флиндерс, — издавна ведут ловлю тре­пангов у островов, лежащих вблизи Явы... Лет двадцать назад одного рыбо­лова северо-западные муссоны прибили к берегам Новой Голландии [Австра­лии], и, убедившись, что трепангов здесь много, его земляки стали посещать с тех пор эти места» (М. Flinders. A voyage to Terra Auslralis. II. стр. 230).

Малайские ловцы трепангов посещали берега полуострова задолго до появления в Австралии европейцев.

Об этом свидетельствуют остатки керамики, обнаруженные в последние годы в различных пунктах арнхемлендского побережья (журнал «Asian Perspectives» v. V, N 2, 1962).



05 3rd, 2012

Португальцы, которые пришли на Молуккские острова во втором десятилетии XVI в., получили от малайских мореходов немало   ценных географи­ческих сведений. Так, пор­тугалец Томе Пириш, ап­текарь по профессии и по­лудипломат-полушпион по роду деятельности, автор великолепного      описания стран Южной Азии, пи­сал в 1514 г., что он ви­дел    малайские   карты   и много     раз    пользовался ими. Покоритель Малакки Аффонсу    Албукерки     в 1512  г.    послал   королю Мануэлу копию «большой карты    одного   яванского кормчего, на которой... бы­ли показаны  морские пу­ти с прямыми курсами для кораблей...   и    удаленные от моря страны, гранича­щие    с   приморскими    и друг с другом...» (сборник «Alguns   Documente»,  Lis­boa.   1892. стр. 261). Со­вершенно   бесспорно,   что португальский кормчий и картограф   Родрнгиш, ко­торый       участвовал       м 1511 —1512 гг. в экспеди­ции   д'Абреу   к   Молукк­ским островам  и прошел к ним вдоль северных бе­регов    Малых    Зондских островов, не   мог   бы без помощи   малайских   море­ходов уже в 1514 г. дать великолепную   карту всей Зондской   островной   це­почки, карту, на   которой с     исключительной    точ­ностью нанесены контуры островов   Бали, Ломбока, Сумбавы и Флорес.

Правда, малайские мо­реплаватели свой родной архипелаг    знали   лучше,

чем земли и моря, лежащие к югу от Тимора и к западу от Молуккских островов. Но бесспорно, что Менезиш в 1526 г. открыл Новую Гвинею не без помощи молуккских моряков, и весьма возможно, что кое-какие сведения, пусть да­же весьма смутные, касающиеся северных берегов Австралии, португальцы могли получить от жителей Тимора, Сулавеси и островов Буру и Амбоины.

Так или иначе, но уже в 20 и 30-х годах XVI в. у португальцев имелись некоторые сведения о зем­лях, лежащих к югу и востоку от Малайского архипелага. Но ка­кие именно, сказать трудно. В Португалии все данные о но­вооткрытых землях старательно засекречивались, а в 1755 г., когда тайны XVI в. перестали быть тайнами, большинство архивных материалов погибло во время лиссабонского землетря­сения. Однако есть косвенные указания, свидетельствующие, что в Португалии около 1540 г. кое-что было известно об Австралии.



И немецкий картограф Иоганн Шенер вписал в 1515 г. в неведомую околополюсную часть южного по­лушария кольцеобразную землю со странным названием Brasilia Regio (страна Бразилия). Этот огромный «атолл» с лагуной у Южного полюса отделялся неширокими проливами от Африки и Южной Америки. В 1523 г. тот же Шенер, использовав дан­ные экспедиции Магеллана — Эль-Кано, создал в южном по­лушарии огромный материк. Он полагал, что открытая к югу от Магелланова пролива Огненная Земля является его неотъем­лемой частью, и назвал эту австральную сушу Terra Australie recentur inventa at nondum plena cognita —
«Южная земля, недав­но открытая и еще полностью неизвестная».

Один из выступов шенеровской Южной земли на стыке Ти­хого и Индийского океанов на севере доходил до тех мест, где положено быть Австралии. В дальнейшем, вплоть до 1775 г., когда миф о Южном материке был окончательно развеян Джем­сом Куком, на всех картах мира изображался этот континент, неизменно вытянутый к северу на рубежах Тихого и Индий­ского океанов. Его очертания менялись от карты к карте. На­глядное представление о его конфигурации дает карта Ортелия 1570 г..

Оставляя в стороне те части Южного материка, которые на­носились на карты непосредственно под Южной Америкой и Африкой, обратимся к тихоокеанскому сектору этого загадоч­ного континента. Прежде всего возникает вопрос, чем руковод­ствовались картографы XVI и XVII вв. (в том числе и Ше­нер), выдвигая далеко к северу береговую линию Южного ма­терика под Малайским архипелагом?