Рубрики

Интересно

Управление





Архив на категорию: 'Творчество Метастазио'

Он целиком подчинял музыку нужным ему сценическим впечатлениям и придавал оркестру психологическое значение, заставляя его (например, в «Аттилии Регуле») выражать размышления и сомнения Регула.

Метастазио не удалось полностью обеспечить победу своей реформы, потому что он был только либреттистом, а не композитором. Ему удалось только уравновесить поэзию с музыкой, ликвидировать формалистическую недооценку текста и содержания, облагородить и углубить речитатив, введя его в тесную связь с ариями. Кроме того, он обратил большое внимание на декоративную сторону оперного спектакля и давал в ремарках к своим либретто совершенно точные указания декораторам относительно оформления отдельных сцен своих опер.

Своей музыкальной драме Метастазио сообщил пропорции классической трагедии. Отвергая три единства, соблюдению которых мешала эстетика оперного спектакля с ее установкой на зрелищное разнообразие, Метастазио усвоил из классического канона сравнительную простоту драматургической формы, близость завязки к катастрофе, небольшое количество персонажей, стремление, главное, разработку излюбленного.



Историческое значение Метастазио заключается в том, что он явился подлинным реформатором оперы как цельного, синтетического жанра, органически объединяющего драму и музыку. Его отличие от Дзено — в том, что последний реформировав оперное либретто, совершенно не задаваясь задачей согласования музыки и поэзии, тогда как Метастазио выдвинул на первое место именно эту проблему. В отличие от Дзено, Метастазио был музыкально образованным человеком, учеником неаполитанского композитора Парпоры. Он сам пробовал писать музыку и всегда сочинял стихи, аккомпанируя себе на фортепиано, на котором играл превосходно. Хорошо разбираясь в музыке, он был очень требователен к композиторам. Этот перевес выражался конкретно в чрезмерном увлечении ариями, их преобладании над речитативом, в котором всегда находит главное отражение развертывание сюжета оперы. Подавление речитатива во имя арии наносило серьезный ущерб опере как драматическому произведению.

Метастазио обуздал арию, ликвидировал ее претензии на ведущую роль в опере. Он установил правильное соотношение между арией и речитативом, превратив арию в мелодический отзвук драматической ситуации. В особенности это относится к страстным или сентиментальным ариям, дающим лирическое выражение обуревающей героя эмоции. Наряду с сентиментальными ариями он часто прибегал также к сентенциозным или дидактическим ариям, выражающим политические, философские или моральные размышления персонажей. Гораздо реже арий Метастазио прибегал к дуэтам, терцетам и квартетам. Во всех случаях он старался блестящей поэтической разработкой текста арий обратить внимание зрителей на самый текст, а не только на его мелодическое оформление. Метастазио решительно отбрасывал арии, ненужные с точки зрения развертывания сюжета оперы.



Но этот гедонизм и изысканность не исчерпывали всего существа искусства Метастазио. В этом искусстве были заложены огромные запасы чувствительности и задушевности, которые обеспечивали Метастазио симпатии не только аристократии, но и народных масс. Восторги Руссо ясно показывали отношение к Метастазио радикальных групп третьего сословия. В стихах Метастазио, который сам вышел из плебейских низов, оживали ритмы, мелодии и напевы народной поэзии, которых не могла задушить облекающая их изысканная аристократическая оболочка.

Метастазио сумел отразить чувства и настроения, переживаемые широчайшими кругами итальянского общества и его времени, но он лишь в незначительной мере сумел выразить мысли передовых людей этого общества. На его творчестве в сильнейшей степени лежал отпечаток политической отсталости его страны и его класса. Смутно ощущая жажду героизма, испытываемую демократией эпохи Просвещения, он лишь в немногих своих пьесах сумел выразить гражданские идеалы своего времени, облекаемые «в классически строгие предания римской республики». Его героические оперы, предвещающие трагедии Альфьери, потонули в массе сентиментальных опер, на которых собственно и покоилась его слава у современников. В конце жизни Метастазио смутно ощущал новые веяния, грозившие ломкой тому социально-политическому укладу, которому он служил верой и правдой. Но сам он был не в силах перестроиться и предпочел замолкнуть задолго до своей кончины.

Метастазио был крупнейшим поэтом-драматургом, когда-либо систематически писавшим для оперного театра.

Пораженные его искусством, современники то сопоставляли его пьесы с античными трагедиями, немыслимыми для греков без сопровождавшей их музыки (Альгаротти, Маттеи), то утверждали, напротив, что они являются настоящим не современными трагедиями, которые можно исполнять, и без музыки (Кальцабиджи), то полагали, наконец, что они вовсе не являются трагедиями, а представляют собой лирические драмы, рассчитанные на пение (Артеаг, Ботта).

Последняя точка зрения, пожалуй, наиболее близка к истине. Сам Метастазио         мыслил своих драм без музыки и

никогда не писал пьесы для драматического театра. Он специализировался паи жанре гибридном с точки зрения литературы, но занимавшем первое место в театре его времени. Этому жанру он сумел придать огромную поэтическую значимость, провозгласив в теории и осуществив на практике первенство поэзии над музыкой в опере. Но при этом он не отошел от оперы, не ослабил ее музыкальной значительности, а только восстановил нарушенное предыдущим равновесие поэзии и музыки  оперном театре.



10 1st, 2011

Слава Метастазио была почти беспримерна. Его почитали во всех концах цивилизованного мира, его избирали своим членом академии разных стран, сравнивали не только с Софоклом, Корнелем и Расином, но даже с Шекспиром. Польский король Станислав Понятовский специально изучил итальянский язык, чтобы иметь возможность читать его либретто в оригинале. Руссо, несмотря на свою ненависть к театру, был горячим поклонником Метастазио, которого он называл «поэтом сердца, единственным, созданным для того, чтобы трогать душу очарование поэтической и музыкальной гармонии». Смерть Метастазио вызвала огромное множество скорбных стихов, а во Флоренции в его честь даже была выбита медаль. Пьесы Метастазио получили огромное распространение  всех странах, где их играли иногда без музыки.

Славе Метастазио распространилась даже за пределы Европы: в 1767 году путешественник Бугенвиль видел его пьесы в Рио-де-Жанейро в исполнении труппы мулатов.

Причина такого исключительного признания Метастазио заключается в том, что он реализовал в своем лице идеал поэта в понимании аристократического общества века рококо. Будучи членом знаменитой римской поэтической академии «Аркадия», возродившей моду на пастораль, Метастазио был крупнейшим представителем так называемой «второй аркадийской манеры», характеризующейся преобладанием канцонетты — лирической песенки, воспевающей исключительно любовь и наслаждение. Метастазио выражал такие гедонистические настроения, присущие аристократии века рококо, с изысканной простотой, ясным и прозрачным слогом, в легких, нежных и мелодичных стихах, отличавшихся исключительной музыкальностью.



Третий период творчества Метастазио (1740—1771) был отмечен всеми признаками творческого упадка. Вдохновение Метастазио начинает ослабевать, плодовитость его уменьшается, он начинает повторяться, перепевать самого себя. К операм его «третьей манеры» относятся: «Антигона» (1744), «Гипермнестра» (1744), «Король-пастух» (1751), «Китайский герой» (1752), «Ниттети» (1756), «Торжество Клелии» (1763), «Ромул и Эрсилия» (1765), «Руджеро» (1771). Все эти оперы имеют уже более исторический, чем художественный интерес. Метастазио делает в них попытку введения необычных для него сюжетов, отдавая дань модным в искусстве рококо сюжетам из «Китайской жизни» («Китайский герой»), или обращаясь к средневековой рыцарской тематике, воспринятой Ариосто («Руджеро»).

В целом Метастазио становится более требовательным к себе, он испытывает постоянную неудовлетворенность, жалуется на изменение вкусов ту блики, на оттеснение серьезной оперы комической, новую гегемонию певцов и композиторов, к требованиям которых даже он должен был подгонять свои либретто.

После «Руджеро» Метастазио окончательно перестает писать для театра и посвящает последние годы жизни теоретическому истолкованию своей драматургической практики на основе поэтики Аристотеля и Горация. Он хотел видеть в разработанном им жанре музыкальной драмы законного преемника античной трагедии, гордясь прозвищем «итальянского Софокла», которым его наградили современник



Второй период творчества Метастазио начинается с его переезда в Вену и тянется до смерти императора Карла VI (1730-1740). В Вене Метастазио сочинял оперы, оратории, серенады и стихотворения для придворных

празднеств, искусно приспособляясь к вкусам императора и его двора. Став любимым поэтом австрийской аристократии, Метастазио достиг вершины своего творчества. К этому времени относятся его оперы «второй манеры», а именно: «Андриан в Сирии» (1731), «Димитрий» (1731), «Ипсипила» (1732), «Олимпиада» (1732), «Демофонт» (1733), «Титово милосердие» (1734), «Ахилл в Скиросе» (1736), «Узнанный Кир» (1736), «Фемистокл» (1736), «Зиновия» (1740), «Аттилий Регул» (1740). Эти оперы единодушно признаны шедеврами Метастазио. Он проявил себя в них совершенно зрелым мастером, несравненно более тонким, разнообразным и сдержанным, чем в операх своей «первой манеры».

Наибольшей популярностью из опер «второй манеры» пользовалась «Олимпиада», на текст которой написали музыку 32 композитора. Это лучшая из сентиментальных опер Метастазио, сочетающая традиции греческой трагедии и пасторальной драмы. Но высшей точки своего технического мастерства Метастазио достиг в трех героических операх «второй манеры» — «Титово милосердие», «Фемистокл» и «Аттилий Регул». Первой из них восхищался Вольтер, считавший отдельные места этой оперы выдерживающими сравнение с лучшими античными и французскими трагедиями, а отчасти даже превосходящими их. Весьма высоко ценили «Титово милосердие» также в России, где его перевел Державин и переделал в самостоятельную трагедию Княжнин.

Громкой славой пользовался также «Фемистокл», навеянный одноименной оперой Дзено и отличающийся большой простотой фабулы, целиком выводимой из характера главного героя. Но любимым детищем Метастазио был «Аттилий Регул», в котором он снова, как в «Катоне», нарисовал монументальный образ древнеримской гражданской доблести. Однако это олицетворение душевного величия республиканского Рима не имело большого успеха у современников, предпочитавших сентиментальные оперы Метастазио.



Отъезд в Вену

Автор: admin
09 28th, 2011

До отъезда в Вену Метастазио были написаны, помимо названных трех опер, еще «Эций» (1728), «Узнанная Семирамида » (1729), «Александр в Индии» (1729) и «Артаксеркс» (1 730). Все эти оперы принято считать пьесами «первой» манеры Метастазио». Эта «первая манера» характеризуется тем, что Метастазио наделяет всех своих героев в чисто современными чувствами и эффектами. Кроме того, в операх «первой манеры» Метастазио еще не удается достигнуть той простоты и четкости в построении сюжета, того постоянства в обрисовке характеров, той крепости и сжатости в диалоге, которые присущи его зрелым произведениям.

С точки зрения содержания наиболее значительной из опер «первой манеры» является «Катон в Утике». Эта опера предвосхищает трагедии Альфьери своим культом древнеримской гражданской доблести и своими тираноборческими тенденциями. Все это принесло ей большую популярность в годы итальянской революции. Метастазио первоначально попытался изобразить смерть Катона на глазах у зрителей. Но так как это отступление от канона вызвало насмешки и протесты, то он заменил смерть героя на сцене рассказом о ней. В последующих своих операх «первой манеры» он совсем отказался от трагических финалов и ввел интригу, в которой видел мощное средство вызывать интерес у зрителей.



В «Покинутой Дидоне» Метастазио впервые проявил все характерные черты своего драматургического дарования. Он показал здесь свое искусство давать четкую обрисовку драматических характеров и передавать стихом разнообразные оттенки чувств. Заимствовав сюжет из IV песни «Энеиды» Вергилия, Метастазио мастерски изобразил все муки Дидоны, покинутой Энеем, ее внутреннюю борьбу, отчаяние и трагическую гибель.

Со времен «Аминты» Тассо (1573) на итальянской сцене не звучало более нежных стихов, проникнутых такой скорбной меланхолией. Метастазио сразу нашел секрет воздействия на современников, ощутил их жажду сентиментальных эмоции, которую не могла утолить барочная опера. В то же время Метастазио приблизился здесь к строгости, размеренности и гармоничности классической трагедии, перенеся центр тяжести на внутренние переживания героев и сведя до минимума элемент внешнего действия. Из его оперы был исключен всякий сверхъестественный элемент, вводимый в барочной опере в угоду машинистам, а перемены декораций лишились самодовлеющего зрелищного характера и были четко увязаны с развертыванием сюжета оперы.

Вслед за «Дидоной», положившей начало жанру сентиментальной оперы, Метастазио перешел в «Сирое» (1726), написанном на восточный сюжет, к жанру героико-сентиментальной оперы, а затем в «Катоне в Утике» (1727) положил начало чисто героической опере. Все три жанра разрабатывались им и дальше, на разных этапах его творчества, которое может быть разбито на три периода. Первый из этих периодов падает на годы работы в Италии (1724—1 730), второй и третий периоды относятся ко времени пребывания Метастазио в Вене, куда он был приглашен в 173 - 0 году по рекомендации Дзено.



09 25th, 2011

Пьетро Метастазио (1698—1782) родился в Риме в семье мелкого лавочника. С детства он обнаружил незаурядный поэтический дар и обратил на себя внимание драматурга-классициста Гравины, который, услышав его уличные импровизации, усыновил его и дал ему фамилию Метастазио, представлявшую перевод на греческий язык его настоящей фамилии Трапасси. Под руководством Гранины Метастазио получил хорошее классическое образование и занимался правом. Четырнадцати лет Метастазио сочинил свою первую трагедию, «Юстин» (1712), а затем издал первый сборник стихотворений (1717), обнаруживший в нем дарование первоклассного лирика. Гравина пытался пробудить у него интерес к драматургии, но Метастазио сохранил на всю жизнь пристрастие к лирике, которое и побудило его писать оперные либретто, органически включавшие в себя лирические монологи (арии).

После смерти Гравины (1718) Метастазио вскоре промотал оставленное ему Гравннон наследство и переехал в Неаполь, где поступил клерком к адвокату Кастаньола, ненавидевшему поэзию.

Украдкой от патрона он сочинил серенаду «Эндимион» и пьесу «Сады Гесперид» (1721), явившиеся началом его карьеры. На него обратила внимание певица Марианна Бульгарелли, по прозванию Романина, которая ввела его в музыкальный мир и побудила сочинить для нее оперное либретто. Метастазио написал знаменитую оперу «Покинутая Дидона» (1724), имевшую грандиозный успех, несмотря на посредственную музыку Сарро. В этой опере поэзия как бы взяла реванш у музыки, целиком порабощавшей ее в течение ста лет. «Дидона» облетела все театры Италии и других стран с музыкой Винчи, Скарлатти и других мастеров (в XVIII веке «Дидону» перекладывали на музыку около сорока композиторов).



Пьетро Париати

Автор: admin
09 24th, 2011

Некоторые из опер Дзено были написаны в сотрудничестве с Пьетро Париати (1665—1733). Дзено работал с ним сначала в Венеции, а затем в Вене, куда Париати переехал на четыре года раньше его (1714). Париати состоял здесь в звании придворного поэта. Из опер, написанных совместно Дзено и Париати, заслуживают внимания по своим фабулам, совершенно необычным в оперной драматургии того времени, «Гамлет» (точнее — «Амблето», 1705) и «Дон Кихот в Сьерре-Морене» (1719). Однако «Гамлет» Дзено и Париати представляет обработку не трагедии Шекспира, а ее первоисточника — хроники Саксона Грамматика. «Дон Кихот в Сьерре-морене», напротив, восходит непосредственно к роману Сервантеса и является его лучшей итальянской обработкой в XVIII веке. Совершенно лишенный комического дара, Дзено всегда прибегал к сотрудничеству Париати, когда замышлял придать своим либретто форму трагикомедии. Помимо опер, Дзено писал также оратории. Всего им написано 66 пьес, из них 14 в сотрудничестве с Париати.

Когда Дзено уходил в отставку в 1728 году, император Карл VI просил его назвать себе преемника в должности придворного поэта. Дзено посоветовал пригласить Метастазио. Кандидатура была названа удачно: Метастазио был действительно тем поэтом, которому удалось довести до конца начатую Дзено реформу оперной драматургии.