Если год назад Хиллегом еще сомневался, представляет ли открытая им земля материк, то Хаутман. приняв в расчет итоги всех открытий, совершенных с 1616 г.. заявил, что «безусловно вся эта земля, замеченная прежде на 22, 23 и 25° и нами про­слеженная до 33°, есть материковый берег, который тянется без каких-либо перерывов».

Участок побережья, открытый экспедицией Хаутмана с 1627 г. на всех голландских картах получил название Эделсландт—Земля Эдела. Любопытно, что Эдел. обозревая на 27 ю. ш. красные прибрежные суглинки, высказал предполо­жение, что породы эти золотоносны. Догадка эта не возбудила интереса у распорядителей компании. А между тем спустя 250 лет в Западной Австралии были открыты богатейшие золотые залежи.

В июле — августе 1618 г. участники экспедиции на «Дейфке­не» Вилем Янсзон и его товарищ Ленерт Якобсзон, следуя от мыса Доброй Надежды на Яву, открыли небольшой участок западного побережья Австралии у Северо-Западного мыса. По всей вероятности, это были берега залива Эксмут, который по­ложен был на карту лишь двести лет спустя Филиппом Парке­ром Кингом.

По всей вероятности, моряки с «Зеволфа» открыли участок побережья непосредственно к северу от Земли Эндрахт близ Северо-Западного мыса. От этого мыса западный берег Австра­лии резко поворачивает на северо-восток. Сам Северо-Западный мыс открыт был в июле — августе того же 1618 г. Ленертом Якобсзоном. который в 1606 г. плавал на «Дейфкене» с Янсзо-ном.

Если Хиллегом и Якобсзон «вытянули» Землю Эндрахт к северу, то Фредерик Хаутман и Якоб Эдел прирезали к ней весьма значительный участок на юге. Экспедиция Хаутмана и Эдела вышла из Голландии на Яву на двух кораблях—«Дорд-рехт» и «Амстердам». От мыса Доброй Надежды мореплаватели направились на запад, придерживаясь 35—37° ю. ш. Таким об­разом, они пересекли Индийский океан гораздо южнее своих предшественников и 19 июля 1619 г. неожиданно на 32°30' ю. ш.

открыли землю. Австралийские географы полагают, что Хаут­ман и Эдел подошли к побережью на 32° 20' ю. ш. — сразу же к югу от устья реки Суан, чуть южнее нынешнего центра Запад­ной Австралии города Перт и его аванпорта гавани Фримантл.

В 1614 г. компания предприняла интересный опыт. Из Гол­ландии на Яву послано было три корабля — два по старому маршруту, один по трассе Браувера. И если первый и второй корабли затратили на дорогу соответственно шестнадцать и во­семнадцать месяцев, то третий пришел через полгода. В 1615 г. компания решила все корабли, идущие в Юго-Восточную Азию, направлять по брауверовскому маршруту.

Подчиняясь новым указаниям, шкипер Дирк Хартог (или Хартогсзон) повел свой корабль «Эндрахт» из Голландии к Яве по новому маршруту. Он вышел в путь в январе 1616 г., обогнул мыс Доброй Надежды и направился на восток, придер­живаясь 34—33 ю. ш.; затем чуть восточнее тех мест, где на этот курс лег Браувер, повернул на северо-восток. В результате в двадцатых широтах он открыл неведомую землю, которая располагалась в 5 тыс. миль от мыса Доброй Надежды. В 1697 г. голландский шкипер Виллем Фламинг нашел на берегу залива Шарк (25° 30' ю. ш.) в Западной Австралии оловянное блюдо со следующей надписью: «25 октября 1616 г. сюда прибыл ко­рабль «Эндрахт» из Амстердама. Торговый агент Гиллис Мьебс из Льежа, шкипер Дирк Хартог из Амстердама. 27-го того же месяца корабль ушел в Бантам. Помощник торгового агента Ян Стсйн, помощник шкипера Питер Ледокер ван Бил» (28, стр. 83—86; 35, стр. 32). Таким образом, факт открытия был под­твержден совершенно бесспорно.

Новооткрытый берег получил название Земля Эндрахт

Судя по сообщениям голландского мореплавателя Фредерика Хаут-мана, который принял у Хартога эстафету западноавстралийских открытий, Хартог вышел к побережью Австралии на 25° ю. ш. и до 22° ю. ш. все время следовал вдоль него. В нидерландской Ост-Индской компании значение открытия Хартога оценили очень быстро. Компании нужны были опорные базы на новом, брауверском участке великого морского пути в Азию, и в Ам­стердаме решено было обследовать новооткрытые берега.

Покинув устье реки Батавии. Янсзон и Россенхин в 30 ми-лих к югу от крайней северной оконечности полуострова Кейп-Йорк повернули в открытое море. Пройдя вдоль западных бе­регов островов Уоллис и Ред-Уоллис, они высадились на остро­ве Принца Уэльского (на карте Янсзона это остров Хоге Ейландт) и затем снова пересекли Торресов пролив к западу от островов Банкс и Малгрейв. Затем Янсзон и Россенхин вы­шли к южному берегу Новой Гвинеи и оттуда направились к Молуккским островам. У берегов острова Амбоина «Дейф­кен» отдал якорь 4 марта 1607 г.

Английский агент в Бантаме Джон Сейриз донес в Лондон о «фламандском судне, отправленном ради открытий в Новую Гвинею; это судно возвратилось на острова Банда и открыло некий остров. Однако, когда на оный посланы были люди, дабы вступить в торговые отношения с язычниками (а язычники эти людоеды), те убили девять душ. так что моряки предпочли воз­вратиться, полагая, что там ничего толкового сделать не удастся». Янсзон и Россенхин понятия не имели, что Новая Гвинея отделяется от открытой ими земли проливом, и решили, что берег полуострова Кейп-Йорк — часть Новой Гвинеи, один из ее южных выступов.

Янсзон еще долгое время плавал в южноазиатских водах. К 1629 г. он дослужился до адмиральского чина. Умер он в Ни­дерландах. Имя Россенхина исчезает из документов Ост-Инд­ской компании примерно в 1618 г. Спустя триста с лишним лет после открытий Янсзона в Голландии в секретных архивах Ост-Индской компании обнаружены были карты экспедиции на «Дейфкене». В 1933 г. они были опубликованы голландским исследователем Ф. Вндером в многотомном сборнике «Monu-menta Cartográfica».

Янсзону заслуженно присваивается честь открытия Австра­лии. Даже если считать, что Торрес 3 октября 1606 г. видел австралийский берег, событие это произошло спустя четыре с лишним месяца после того, как «Дейфкен» вышел к западному берегу полуострова Кейп-Йорк.

18 ноября 1605 г. «Дейфкен» вышел из Бантама к берегам Новой Гвинеи. Рукописные карты, составленные в ходе экспедиции на «Дейфкене», свидетельствуют, что Янсзон н Россенни пришли к островам Банда, миновали острова Ару и от юго-западной оконечности острова Фредерик-Хендрик, Повернули на юго-восток. «Дейфкен» на этом курсе пересек Торресов пролив и достиг западного берега полуострова Кейпкирк близ устья реки Пеннафазер (на картах Янсзона— Река с кустарником).

Вдоль западного берега полуострова Кейп-Йорк Янсзон и Россенхин прошли около 200 миль и у мыса, который голландские мореплаватели назвали мысом Поворота (Кервер, совре­менное его название Керуир), на 13° 45' ю. ш. 6 июня 1606 г. повернули на север. В устье реки Батавии у голландцев была І 11.141,1 с австралийскими аборигенами.

Спустя почти сорок лет в инструкции, данной компанией Тасману, отмечалось, что «Дейфкен» «...посетил обширную, большей частью пустынную землю, в различных местах населенную черными свирепыми варварами, которые убили не­сколько моряков».

Дело было поставлено на широкую ногу, основной капитал компании в десять раз превышал фонды учрежденной с теми же целями в 1600 г. британской Ост-Индской компании, и в год своего рождения этот штаб заморской экспансии уже овладел опорными базами на острове Тернате, островах Банда, в Бантаме, на Малаккском полуострове и в северо-западной Сумат­ре. Были созданы базы на Сулавеси, в Индии, на северном бе­регу Явы. На восток потянулись флотилии боевых кораблей. Хотя компании и не удалось захватить Гоа и Малакку (Малаккой голландцы овладели лишь в 1641 г.), но в боевых операциях были фактически уничтожены португало-испанские морские си­лы, и в водах Юго-Восточной Азии голландцы добились решаю­щего превосходства.

В 1614 г. яванский город Джакарта, переименованный ко­лонизаторами в Батавию, стал резиденцией генерал-губернатора Нидерландской Ост-Индии и главным очагом безудержной гол­ландской экспансии. В сфере этой экспансии в самом начале XVII в. оказались моря и земли, лежащие к югу и востоку от Явы.

В 1595 г. на Яву была послана первая голландская экспеди­ция Корнелиса Хаутмана. За последующие голландских флотилий прошли мимо мыса Доброй На­дежды в моря Юго-Восточной Азии. Голландцы укрепились в Бантаме, султанате в западной части Явы, и оттуда проникли на Острова Пряностей — Молукки — в самое сердце португаль­ской Ост-Индии.

Путь в Дальнюю Азию, проложенный за сто лет до этого Васко да Гамой, стал голландской морской дорогой. В самом конце XVI в. голландцы открыли в Индийском океане остров Святого Маврикия, который стал важным опорным пунктом на этой трассе. Они освоили и испанский морской путь в Азию через Магелланов пролив. Голландец Оливер Ван Норт через Магелланов пролив прошел к островам Малайского архипелага и возвратился в Европу, обогнув мыс Доброй Надежды. Это было третье по счету кругосветное плавание (после Магелла­на— Эль-Кано и Дрейка) и первая кругосветная экспедиция, снаряженная голландцами.

. В 1580гг. ее захватил испанский король Филипп II. На протяжении шести­десяти лет Португалия со всеми ее колониальными владениями и заморскими опорными базами в Азии, Африке и Южной Америке была прикована к испанской колеснице, которая медленно, но верно катилась к пропасти. Враги Испании ока­зались одновременно и врагами Португалии, причем наиболь­ший урон в борьбе с могущественными соперниками понесла эта некогда великая держава, низведенная после 1580 г. на по­ложение жалкого сателлита Мадрида и Эскуриала.

В конце XVI в. началось планомерное вторжение голланд­цев в португальские владения в Южной и Юго-Восточной Азии. К этому времени голландцы уже обладали неоспоримыми преи­муществами, и не только в сравнении с португальцами. Они опередили на старте заморской экспансии англичан, их флот бо­роздил все моря и океаны земного шара. Голландцы издревле были отличными мореходами; школу навигационного искусства они прошли на сельдяных промыслах в бурных водах Атланти­ки. В XVI в. они стали комиссионерами и перевозчиками Евро­пы и оттеснили на второй план своих ганзейских и британских конкурентов. По мере роста торговых оборотов и расширения сферы экономической экспансии они накопили огромный опыт и колоссальные капиталы. Голландские купцы и банкиры дейст­вовали не в одиночку. Они объединяли свои капиталы и осно­вывали мощные торговые компании, с которыми не могли сопер­ничать ни толстосумы из лондонского Сити, ни купцы ганзей­ских городов.

Кирос был прав, когда доказывал, что к его Южной земле легче и проще всего добраться, идя с востока. Кирос был прав, когда повернул от острова Таумако на юго-запад. Если бы его не околдовали пейзажи острова Эспириту-Санто (Южной Зем­ли Святого духа), то на этом курсе он через Коралловое море дошел бы до восточных берегов Австралии и отдал якорь чуть южнее Большого Барьерного рифа.

И тем не менее ложное открытие Кироса оказало пагубное влияние на географическую мысль XVII и XVIII вв. Мемориа­лы Кироса получили широчайшую огласку eine при его жизни. Они были переведены на немецкий, французский, английский и голландский языки и повсеместно в Европе вызвали оживлен­ные отклики. Южная Земля Святого духа положена была на карты мира и на них оставалась до тех пор, пока сперва Бу­генвиль в 1768 г.. а затем Кук в 1774 г. не доказали, что она представляет собой маленький остров в архипелаге, который Бугенвиль назвал Большими Кикладами и Кук — Новыми Гебридами.

Южная Земля Святого духа накрепко спаялась с Неведо­мым Южным материком, созданным картографами XVI в., и с 1611 г., когда в Германии появилось первое издание мемориа­лов Кироса, до 1768 г., то есть на протяжении ста пятидесяти семи лет, этот лжеконтинент вводил в заблуждение картографов и мореплавателей.

Витфлит писал это за девять лет до плавания Торреса и за восемь лет до путешествия Вилема Янсзона, которому при­писывают славу открытия Австралии. Витфлит продвигает се­верные берега Австралии на 7—8° к северу — ошибка очень серьезная даже для географа конца XVI в.. но в его пояснении к карте Южной земли больше всего подкупает ссылка на слу­чайные плавания. Карронады в бухте Напир-Брум и «австра­лийские» детали на дьеппских картах подтверждают версию о случайных и. возможно, даже многократных плаваниях к бе­регам пятого материка, совершенных в XVI в. португальцами.