Рубрики

Интересно

Управление





Епископ Ареццо, по имени Анджел о, которого мы знали, созвал однажды свое духовенство на собор и приказал всем, имевшим церковные должности, ехать туда, захватив с собою облачение, которое по-итальянски называется сарре е cotte. Один священник, у которого не было этого облачения, грустно сидел у себя, не зная, откуда его достать. Служанка, которую священник держал в доме, видя, что он сидит задумавшись и с опущенной головой, спросила о причине его огорчения.

Священник ей объяснил, что, согласно приказу епископа, он должен отправиться на собор, захватив облачение. «Нет же, добрый мой господин, — заметила она, — вы неправильно поняли смысл этого приказа. Ибо епископ требует, чтобы вы захватили с собою не облачение, а жареных каплунов». Священник последовал совету женщины. Он взял с собою жареных каплунов и был очень хорошо принят епископом, который, смеясь, сказал, что этот священник понял смысл его приказа гораздо правильнее, чем остальные.



05 20th, 2010

О Джаноццо Висконти

Антонио Лоски, человек очень ученый и остроумный, когда один его знакомый показал ему письмо, предназначенное для отправки к папе, посоветовал внести в текст кое-какие исправления и изменения. Тот на другой день принес Лоски то же письмо, в том же виде, как будто оно было уже исправлено. Лоски, взглянув на него, сказал: «Не считаешь ли ты меня за Джаноццо Висконти?» Когда мы стали его спрашивать, что он хочет этим сказать, он ответил: «Джаноццо когда-то был подестой у нас в Виченце. Человек он был хороший, но тяжелый и телом и умом. Он часто призывал секретаря и поручал ему написать письмо прежнему герцогу Миланскому. Малую частицу его заключавшую церемониальное словесное вступление, диктовал он сам. Остальное поручал секретарю, который потом и приносил законченное письмо. Джаноццо принимался читать и сейчас же находил письмо нескладным и бестолковым. «Плохо написано, — говорил он. — Возьми и исправь». Секретарь, который знал глупые замашки своего господина, возвращался некоторое время спустя, приносил письмо без малейших изменений и говорил, что оно исправлено и переписано. Джаноццо брал его, как бы для того, чтобы прочесть, и, бегло взглянув, говорил: «Ну, вот, теперь хорошо. Пойди приложи печать и отправь к герцогу». Это повторялось со всеми его письмами.



О священнике, который не знал дня вербного воскресенья

Аэлло — одно из наиболее серых местечек в глуши наших Апеннинских гор. Был там священник, еще более грубый и невежественный, чем остальные жители. Так как он не знал ни дней, ни времен года, он даже не объявил своим прихожанам о посте. Но побывав в Терранове на ярмарке, которая бывает накануне вербного воскресенья, он увидел, что духовенство готовит для следующего дня пальмовые и оливковые ветви. Он спросил, удивленный, что это означает, и понял свой промах, ибо пост прошел и не был соблюден его прихожанами. Вернувшись в свой городок, он и сам стал готовить пальмовые и оливковые ветви на следующий день и, созвав народ, сказал: «Сегодня день, в который, согласно обычаю, нужно раздавать оливковые и пальмовые ветви. Через неделю будет Пасха. Значит, у нас остается восемь дней на то, чтобы предаваться покаянию. Наш пост будет короток в этом году, и вот тому причина. Масленица в этом году пришла медленно и поздно. Она опоздала из-за того, что снега и дурные дороги мешали ей перебраться через горы. Поэтому и пост подвигался затрудненным и медленным шагом и не мог привезти с собою больше одной недели: другие остались у него в дороге. Итак, в те немногие дни, что пост будет с вами, исповедуйтесь и предавайтесь покаянию все».



04 1st, 2010

О еврее, которого убедили принять христианство

Одного еврея уговаривали обратиться в христианскую веру, но он не мог решиться расстаться со своим имуществом. «Отдайте его бедным, — говорили ему, — ибо, согласно евангельскому слову, которое есть истина, вам воздастся во сто крат». В конце концов он дал себя убедить, принял христианство и роздал свое имущество нищим. После этого в течение месяца то один, то другой из христиан наперерыв звали его к себе. Всюду его ласкали и хвалили за то, что он сделал. А он, живя изо дня в день, все ждал, когда, согласно обещанию, ему воздастся сторицею. Скоро людям надоело кормить его, приглашения становились редки, и он дошел до такого жалкого состояния, что ему пришлось обратиться в какой-то приют. Там он заболел кровотечениями из задней части,

которые довели его до последней степени истощения. Он потерял надежду на излечение, а также и на то, что ему когда-нибудь воздастся во сто крат. Однажды, когда болезненные ощущения гнали его на воздух, он встал с постели и отправился на соседний лужок, чтобы облегчить себе желудок. Удовлетворив нужду, он принялся искать кругом пучок травы, чтобы утереть себе зад, и случайно наткнулся рукой на сверток из материи, полный драгоценных камней. Разбогатев, он обратился за советом к врачам, выздоровел, купил себе дом, имение и зажил с тех пор в величайшем довольстве. И все ему говорили: «Ну вот, разве мы не правильно предсказывали тебе, что господь воздаст тебе во сто крат?» — «Воздать воздал, — отвечал тот, — но перед этим он допустил, чтобы я изошел кровью через зад чуть не до  «издыхания», это говорится о тех, кто медленно благодеяние или медленно отплачивает за сделанное ему добро.



03 19th, 2010

О враче, который лечил слабоумных и безумных

Мы разговаривали о бессмысленных заботах, — чтобы не сказать: о глупости, — тех, которые держат собак и соколов для охоты на птиц. Тогда Паоло из Флоренции сказал: «Поделом смеялся над ними безумный из Милана». Мы стали просить его рассказать историю. Он начал: «Был некогда в Милане врач, который использовал слабоумных и безумных и брался вылечивать пациентов, порученных его заботам, в определенный срок. А лечение его было такое: в его доме был двор, а в этом (норе яма с грязной, вонючей водой. Сумасшедших, которых к нему приводили, он сажал голыми в эту лужу и привязывал к столбу. Одни погружались до колен, другие до подмышек, некоторые еще глубже, смотря по характеру болезни. Он гноил их голодными в воде до тех пор, пока они не казались выздоровевшими. Между другими к нему привели однажды безумного, которого он погрузил в воду до бедер и который через две недели начал приходить в себя и стал просить врача, чтобы он извлек его из воды. Тот избавил его от мук, с тем, однако, условием, чтобы он не выходил за пределы двора. Больной повиновался.

Через несколько дней он ему позволил ходить по всему дому, с тем, чтобы он не переступал порога двери, выходящей на улицу. Остальные его товарищи, которых было много, продолжали оставаться в яме. Больной строю подчинялся указаниям врача.

Однажды, когда он стоял на пороге двери и не решался выйти на улицу из страха перед ямою, мимо дома проезжал молодой всадник с соколом на руке и двумя собаками из породы тех, которые зовутся охотничьими. Больной стал звать его к себе. Ему все казалось новым, ибо он не помнил уже того, что видел раньше, пока был болен. Когда молодой человек подъехал, безумный ему сказал: «Эй, послушай минутку, прошу тебя: объясни, пожалуйста, что за штука, на которой ты едешь, и для чего она тебе?» — «Это лошадь, — отвечал тот. — На ней я езжу на охоту». — «А то, что ты держишь на руке, как это называется и для чего оно?» — «Это сокол, он обучен охоте на перепелок и куропаток». — «А те, что за тобой бегут, что за звери и что они делают?» — «Собаки, они обучены выслеживать птиц на охоте». — «А те птицы, для охоты на которых понадобилось столько вещей, какова им цена, если подсчитать все, что ты добываешь охотою за год?» — «А я не знаю, — ответил юноша, — думаю, что не больше шести дукатов». — «А сколько стоит лошадь, собаки и сокол?» — «Дукатов пятьдесят». Тогда, удивленный глупостью молодого охотника, безумец воскликнул: «О, уходи скорее, прошу тебя, беги, пока не вернулся домой наш доктор. Потому что, если он найдет тебя тут, он сочтет тебя за самого большого безумца из всех людей и, чтобы тебя вылечить, посадит в лужу, где сидят остальные больные, и вдобавок в самое глубокое место, так что ты будешь погружен по самый подбородок». Этим он хотел показать, что охота самое большое безумие. Только изредка для людей богатых она может служить телесным упражнением.